Ячейки общества. Как мы вступаем в заговор, даже не подозревая об этом.

Опубликовано 17.03.2016

Ячейки общества
Возьмём четыре совершенно непохожих социальных явления. Что может быть общего между японской чайной церемонией, финансовой пирамидой, религией и психоаналитическим институтом? Всё это проявления одного и того же коварного и эффективного социального механизма.

Японская чайная церемония

Японская чайная церемония – это набор традиций, накопленный по меньшей мере за тысячелетие. В настоящее время он состоит из очень сложных ритуалов, которые должны неукоснительно соблюдаться. Регламентируется всё: приветствие, обслуживание, уборка посуды, шаблонные комментарии о качестве чая и так далее. Участники ведут себя как во время религиозной службы, хотя сама церемония не религиозная.

Первое, о чем мы думаем, наблюдая за чайной церемонией, — почему она до сих пор не вымерла? Как она смогла сохраниться столько веков? Откуда появляются новые «официанты», кто становится их клиентами, где они берут средства на новую изысканную посуду? Как это работает?

Японская чайная церемония пользуется стремлением людей к престижу. За тысячу лет была сформирована сложная система вербовки и обучения мастеров, которые воспроизводят себе подобных, обучая следующее поколение.

Молодые девушки из благополучных семей поступают в чайную школу, где они проходят дорогостоящее обучение. Им предстоит пройти длинный путь, прежде чем они достигнут желаемого мастерства. Подростковая наивность и почтительность к старшим делают их идеальными кандидатами в чайные мастера, им разрешают попасть в группу посвящённых.

Пока родители платят за обучение, ученицы наблюдают и запоминают ритуалы. Некоторым удаётся перейти на более высокую ступень чайной иерархии. Те, кто выше по иерархии, обучают тех, кто ниже, но все они вместе стремятся к вершине пирамиды, желая стать чайными мастерами самого высокого ранга. Всё это позволяет зарабатывать учителям себе на жизнь.

Уверен, многие участники чувствуют себя пойманными в ловушку. Кем быть лучше: соучастником или изгоем? Однозначно ответить трудно. Оказавшись внутри системы, они уже не заинтересованы в том, чтобы бунтовать. Все согласны идти по этому пути в надежде получить большую выгоду в будущем.

Обратите внимание, здесь совсем ничего не сказано о ценности японской чайной церемонии. Её существование может оправдываться любыми способами. Это может быть сохранение знаний и искусства, воспитание нравов, польза для души — всё что угодно. На самом деле эта ячейка общества выживает только потому, что она может выжить и воспроизвести подобную себе.

Финансовая пирамида

Финансовая пирамида может возникнуть совершенно без злого умысла, но, как известно, всегда заканчивается большими неприятностями. Молодой и энергичный предприниматель привлекает средства на развитие бизнеса, но потом оказывается, что его бизнес-идея не работает. Тогда он заимствует новые средства для того, чтобы выплатить дивиденды предыдущим инвесторам. Потом ситуация повторяется, только уже с суммой побольше, потому что долг вырос. Конечно, это всё рискованно, но разве это важно, когда нужно просто пережить кризис, чтобы сохранить проект на плаву!?

Жертву постепенно засасывает, а она об этом даже не подозревает. Кстати, такой трюк часто встречается в природе. Его, например, применяют некоторые насекомоядные растения. Участники финансовых пирамид тоже оказываются вовлечёнными в этот постепенно засасывающий процесс. Как видите, если приём эффективный, он возникает сам по себе повсюду.

Для существования ячеек общества необходимо, чтобы их члены были наивны. Информация способна превратить лояльных членов социальной ячейки в бунтарей. Для социальных ячеек это большая экологическая проблема.

К участию в финансовых пирамидах людей привлекают деньги. Как только вы оказываетесь внутри, вы уже не поднимаете тревогу, потому что тогда это разрушило бы всю потенциальную выгоду, которую ещё можно получить.  Возможно, нежелание опозориться становится даже более сильным стимулом, чем страх финансовых потерь.

Финансовые пирамиды процветают благодаря эксплуатации прекрасных человеческих качеств — доверия и вежливости, из-за которых люди часто пренебрегают осмотрительностью.

Религия

Религии тоже процветают благодаря человеческой доброте. Существует одно любопытное, но печальное социальное явление ­– неверующее духовенство. Это священники, которые обнаружили, что больше не верят в бога, но при этом продолжают служить в церкви. Никто не знает точно, какой процент священников не верит в бога, но, по-видимому, это не редкость.

Каково это — быть неверующим священником? Что заставляет их сохранять сан?

Пылающие энтузиазмом подростки из консервативных семей, проживающих в небольших городах, решают посвятить свою жизнь помощи другим. Осмотревшись по сторонам, они не видят других вариантов, кроме как идти в священники. Попав в семинарию, они начинают усиленно изучать теологию, догматику, историю библии. И чем больше они узнают, тем менее правдоподобным они находят своё кредо. В конце концов они перестают верить совсем. Но, увы, они уже взяли на себя существенные социальные обязательства – они рассказали о своих целях семьям, родителям и коллегам. Они попадают в трагическую ловушку с наживкой в виде добра. Не многим хватает энергии что бы вовремя вырваться на свободу.

Таким образом, они вступают в сговор, не обменявшись ни единым словом. Все всё понимают, но вы не имеете права в одностороннем порядке разорвать соглашение, и даже обсудить это.

Исторически сложилось, что церковь имеет определённые финансовые ресурсы, и священники никогда не испытывают проблем с жильём. Но всё-таки данное положение вещей обусловлено не только экономическими факторами. Социально-психологические тоже играют важную роль: непонятно, как отреагируют окружающие, когда выяснится, что вы были неверующим священником. В результате, священники остаются на своих местах, и адаптируются к тому, что есть.

Религии возникли и существовали на протяжении тысячелетий в условиях, где люди были крайне невежественны. Последнее время, как все мы знаем, произошло внезапное повышение информационной прозрачности.

Теперь, когда мобильные телефоны и интернет существенно изменили окружающий социальный пейзаж, каждая религиозная организация должна бороться за выживание или умереть. Многое уже сделано религиями ради выживания, что часто интерпретируется как возрождение. Однако, несмотря ни на что, самая быстрорастущая в мире категория людей – это атеисты.

Психоаналитические институты

Психоаналитический институт — это место, где проходят профессиональную подготовку будущие психоаналитики. Все они организованы по одинаковому принципу, который был разработан ещё в начале ХХ века. С тех пор эта система воспроизводится без существенных изменений.

Институт имеет иерархическую структуру. На самой нижней ступеньке находятся кандидаты в психоаналитики. В основном это молодые люди, на которых произвели глубокое впечатление труды Фрейда. Они загорелись романтической идеей тоже стать психоаналитиками, с тем, чтоб постичь тайную природу бессознательных желаний человека. Кроме того, сама профессия выглядит довольно привлекательно: обшитый деревом кабинет, глубокое кожаное кресло, расположенное где-то за головой пациента, высокий авторитет и веские глубокомысленные высказывания, которые по мановению волшебной палочки меняют человеческие жизни. Согласитесь, весьма заманчиво. И опять же не обошлось без наивности.

В институте кандидатам быстро дают понять, что для того, чтоб стать настоящими психоаналитиками, недостаточно просто изучить науку, они должны пройти свой собственный психоанализ. Сделать это можно у других психоаналитиков, которые выше по рангу. Естественно, не бесплатно.

Это ещё не всё. Начиная практику, согласно уставу, кандидат в психоаналитики, должен консультироваться по поводу своих клиентов с самыми статусными аналитиками, занимающими самое высокое положение в психоаналитической иерархии. Каждая такая консультация тоже стоит денег.

Повышение ранга происходит, когда кандидат набирает достаточное количество часов личного анализа и супервизий. Чем больше потрачено кандидатом средств, тем выше у него шанс перейти на следующую иерархическую ступень.

Таким образом выходит, что чем выше психоаналитик по рангу, тем большую финансовую выгоду он получает. Желающие стать аналитиками студенты превращаются для него в неисчерпаемый поток клиентов. Статусные психоаналитики не беспокоятся о рекламе своих услуг. Они заинтересованы в том, чтоб такая система психоаналитического образования сохранялась.

Кандидаты, конечно, пребывают не в столь выигрышных обстоятельствах. Но какой солдат не мечтает стать генералом?! Большинство из них готовы потерпеть. Зато в конце концов, они смогут занять высокое положение и извлечь из этого выгоду, окупив свои вложения. Если они идут на это, то сохранение института для них тоже становится жизненно важным.

Кроме финансовых, существуют и психологические факторы. Если психоаналитик возражает против такой системы, его репутация может пострадать. В духе Фрейда, его могут обвинить в том, что у него сопротивление психоанализу, непроработанное эдипово соперничество и что он не чтит заветов наших психоаналитических праотцов.

Несмотря на то, что сам психоанализ претерпел множество модификаций, которые изменили его порой до неузнаваемости, система психоаналитических институтов сохраняется в своём первозданном виде. Как религия, финансовая пирамида или японская чайная церемония эта система воспроизводит сама себя, в силу своих внутренних свойств, без каких-либо дополнительных усилий со стороны психоаналитиков.

Социальные структуры могут возникать из добрых побуждений, но постепенно они выходят из-под контроля, превращаются в социальные механизмы, которые увековечивают себя совершенно независимо от намерения своих составных частей – людей, которые выполняют свои частные задачи.

Иногда у нас возникает чувство, что общество кем-то управляется, как будто просматривается чей-то величественный замысел. Но Дарвин показал нам, что для объяснения многообразия жизни, не обязательно предполагать существование Великого Создателя. Социальные явления тоже не нуждаются в управляющих. Поэтому обижаться на ячейки общества нам не стоит, единственное, что мы можем сделать – изучить их.